Запорожский край очень богат музыкальными исполнителями, среди которых очень интересные представители новой волны украинской музыки с уникальным стилем для нашего сообщества. Творчество ASKEta полностью отражает смысл его псевдонима, ведь в своем жанре он одиночка. Мы спросили вольнянского рэпера о его творческом пути, критике стиля, «шароварщины», и почему трек «Кровь» набрал такую популярность – читайте дальше на zaporizhzhia-trend.in.ua.
— ASKEt, привет! Интернет подсказывает, что ваше настоящее имя Аркадий Некрасов, так ли это и почему именно такой псевдоним?
— Да, все верно. Этот ник я выбрал со своими друзьями, только начиная свою творческую карьеру. «Набрасывали» многие идеи, однако помешали уже существующие псевдонимы такого плана. С ASKEtом было то же самое, но благодаря тому, что мы написали последнюю букву маленькой, скажем, удалось добавить немного индивидуальности, хоть кто-то думает, что там составлен «какой-то смысл», улыбается. Вообще, мне очень импонирует эта философия – аскетизма, когда тебе очень мало нужно для счастья, но без радикализма. Типа, чтобы где-то прятаться от людей по лесам, смеется. Я просто хочу быть счастливым тем, что у меня есть.
ー Вы родились в Вольнянске, Запорожская область, скажите, каким было ваше детство? Когда вы поняли, что хотите заниматься музыкой?
ー Мое детство было обычным для людей, живших в том городе. С 4 лет меня отдали в театральную студию, потому можно сказать, что в творчестве я с самого детства. Потом я стал интересоваться хип-хоп культурой, но в моем городе к таким людям относились скептически. От незнания считали нас какими-то наркоманами и сорванцами. У меня было другое мнение, а потому мечтал: однажды стать таким же классным, как и они. Развиваться в этом направлении в Вольнянске, к сожалению, не получалось, поэтому я решил переехать в Киев, потому что поступил туда в театральный университет.
— Скажите, как пришли к такому жанру музыки, агрессивному рэпу? На кого равнялись, может, когда-то выполняли другие жанры?
ー В начале много хейта на меня вылилось, по отношению к этому стилю. Говорили, что во ржи я не такой, но я сказал им: это творчество. Рамштайн тоже в жизни не такой, и что из этого? Говорят, что есть сходство с «кацапскими» исполнителями, которые также проявляют агрессию в своих работах, однако мне безразлично. Ведь не только они создают такой жанр, кроме того, не они его придумали, вообще «кацапы» давно скопировали западных артистов. Я равнялся и равняюсь на: ONYX, Diomix, и много еще других зарубежных исполнителей агрессивного жанра и рока, и не только. На хейт мне безразлично. Вообще это не волнует, ведь моя цель – стать украинским Diomixсом, а не украинским Скруджем.
— Почувствовали ли всплеск украинской аудитории после 24 февраля? Как относиться к дискурсу «шароварщины»?
— Большой всплеск украиноязычной аудитории пришел после трека «Кровь», но мне кажется, что многие из них не понимают, о чем эта музыка. Я делаю музыку, которая, в первую очередь, нравится мне. Не люблю тех, кто творит свое творчество вокруг трендов. Трек “Кровь” немного тоже такой – патриотический, однако, он единственный. Не хочу больше паразитировать на этом, как некоторые артисты.
ー Клип на трек «Кровь» на YouTube набрал более 1 миллиона просмотров? Чем можете объяснить такой успех?
ー Когда работал над ним, я понимал, что это будет хит, однако не ожидал таких цифр. Бит очень классный, а еще он очень дорог, к сожалению, для моего кошелька; Топовый бит, народный семпл очень классный, передо мной стояла задача – просто ничего не испортить в тексте. Когда писал сроки: «найди кучу ненависти у меня в ДНК» – мурашки по коже просто пошли. Рад, что он залетел в «соцсетях», ведь я не вкладывал ни копейки. Вот так без вложений и дистрибуции, продюсеров и тому подобное, на одном энтузиазме, и он за три месяца набрал более 1,1 миллиона просмотров.
— Для себя вы осознали, почему украинские песни появились в топ чартах только, когда «ракеты упали на голову»? Возможно, имеете личное мнение относительно того, на каком языке должен творить автор в это время?
— Да, я много думал об этом, но если вопрос в украинизации, то я еще до 24 февраля задумался на этот счет, потому что я тоже делал много треков на русском. Однажды меня пригласили на радио, и там ведущий спросил меня: Почему ты делаешь песни на русском, если сам ты общаешься суржиком в жизни. Тогда я понял, что даже никогда и не задумался об этом, что очень плохо. Начал выполнять свои работы на украинском языке, и очень обрадовался, ведь на родном языке можно сказать гораздо больше, чем на «кацапском»: больше слов, рифм, фразеологизмов, напевность языка. Тем не менее самое главное, что я перестал себе врать, ведь рэп — о «трушности». К сожалению, вот таким трагическим путем, зато я надеюсь, все проснулись ныне, и больше такого позора к себе мы не допустим. Хотя до сих пор замечаю, когда какие-то российский исполнитель где-то заплачет в интервью, и давай скорее его благодарить. Не знаю, что сказать. Одна надежда на все изменяющееся время.
— С какими трудностями столкнулись в начале своей музыкальной карьеры и вообще во время творческой деятельности?
— Когда только начал было тяжело ментально. Я решил начать читать рэп в конце первого курса где-то в 2017 году. Это был трудный период, потому что ты думаешь, чтобы все это бросить, когда не видишь быстрых результатов. Но, когда какие-то песни «залетали» — я радовался, считал себя звездой. (Улыбается) Горд тем, что осилил свои слабости, и сегодня есть, кем я.
